Irina Asotoff Ballet School and 150 Years of Kusmi Tea House

(P1, Russian) Серия интервью ПОВОД ПОГОВОРИТЬ: Сегодня мы с вами отправляемся в дом балерины и хореографа Ирины Азотовой (Mrs Norris), внучки чайных королей Российской империи, которая танцевала в самом первом составе старейшей в Австралии балетной компании под руководством Киры Бусловой / Kira Abricossova Bousloff , и которая вот уже более 50-ти лет сохраняет и передаёт своим австралийским ученикам лучшие традиции русской балетной школы в основанной ею в 1961 балетной школе Irina Asotoff Ballet School.

(P2, English) CAUSE TO CONVERSE Interview Series: In today's episode, Tina VK talks to the founder and director of the Irina Asotoff Ballet School. In 1961 Irina Asotoff (mrs Norris) opened the Irina Asotoff Ballet School in Midland. Irina is still running her school, now based in Swan View. She has brought the joy of dance to thousands of local children through her school and her work in schools and kindergartens. Irina and 99 other amazing Local Legends recently were honoured by Midland Gate with a personalised brick on Cale Street as part of the Local Legends Walk Of Fame.

Встреча с балериной Ириной Азотовой, внучкой чайных королей Kusmi Tea

16 лет — это возраст, когда ты только начинаешь жить, формировать свой круг друзей, находить свой путь в жизни, и… и вдруг надо все бросить и уехать… Ты не знаешь, чего ждёшь, но ждёшь чего-то неведомого… И в то же время ты оставляешь всё, что любил, всё, к чему привык...

Так продолжает свой рассказ невысокая миловидная женщина с тёмно-русыми волосами, большими, словно распахнутыми глазами и милой, немного грустной улыбкой. Мы сидим за чашкой чая на веранде деревянного дома, расположенного на одном из высоких холмов, которые окружают Перт, словно иллюстрация к детской книжке «Волшебник страны Оз».

И в самом деле, удивительное место эти «Мандерингские» холмы (Mundaring)! Будто воздушный корабль завис на вечном приколе над песчаной равниной и над Индийским океаном, и со временем обзавёлся своим особым миром со своим микроклиматом, растительностью и своим особым настроением. Даже сирень здесь цветёт, а ведь внизу, в городе, раскинувшемся вдоль побережья Индийского океана её кусты нигде не увидишь — слишком жарко.

Не случайно именно здесь поселилась когда-то известная австралийская писательница Катарина Причард / Katharine Susannah Prichard . Дом её и поныне стоит где-то тут, «за углом»…

Ну, а теперь «в холмах» разгорается ароматная, медовая весна. Дом балерины и хореографа Ирины Азотовой / Irina Asotoff Norris встретил меня выбежавшими на дорогу весенними зарослями ярко-оранжевых настурций, которые буквально оплели подъезд к дому. Поднявшись по лёгкой деревянной лестнице, я сразу попала под очарование этого места, и погрузилась в рассказ хозяйки этого дома, в котором переплелись линии судеб и имён.

В конце 30-х годов балетная труппа Ballets Russes, изумлявшая и покорявшая Европу в начале двадцатого века, и послужившая зарождению балетного искусства в Австралии, приехала на гастроли на далёкий Зелёный континент. Несколько танцоров остались в Австралии и создали здесь свои собственные балетные компании. Это были Елена Кирсова в Сиднее, Кира Буслова (Абрикосова) в Перте и Эдуард Борованский в Мельбурне. С этого момента началась история национального австралийского балета, тесно связанного корнями с Россией, ну а Западно-Австралийская балетная компания West Australian Ballet, основанная в 1952 г. Кирой Бусловой, стала старейшей балетной компанией Австралии.

Моей собеседнице довелось танцевать в самом первом составе компании West Australian Ballet, и я с нетерпением ждала её рассказа.

Между тем Ирина, постепенно увлекаясь и вспоминая звуки и слова когда-то родной для неё речи, начинает рассказывать о семье, о своей маме Наталье Кузьмичёвой, дочери известного владельца чайного дела, и о том, как семья покинула Россию.

— Многое я уже наверное забыла, — говорит Ирина. «К сожалению, нас всех в юности мало интересуют семейные истории, но насколько я помню (и то — только потому, что мама мне об этом рассказывала, и уже потом я попросила её записать немножечко для меня), это были её дедушка и папа. Один был Михаил Павлович, а другой был Павел Михайлович, — смеётся Ирина. Вот, у них и было это чайная дело, большое дело — с филиалами в Киеве, Москве, в Петербурге, конечно, ну и потом в Европе: в Берлине, Париже, Лондоне и в Белграде.

Несколько лет спустя после нашей встречи с Ириной, в одном из фешенебельных чайных магазинов Милана мне попалась на глаза баночка «Kusmi Tea». Ужасно хотелось привезти этот чай в подарок внучке «чайного императора», но… что поделать — нельзя! Жёсткие таможенные правила не позволяли ввозить чаи и прочие травы в Австралию. Между тем, чай «Кузмичёвъ», известен и сегодня во всем мире как «Русский Чай» или «Kusmi Tea». Это одна из самых известных в Европе торговых марок Франции. Чай продаётся в разных странах мира в самых дорогих магазинах Канады, Америки, Франции, Бельгии. Особенно приятно отметить, что с недавнего времени «Kusmi-чай» вновь можно увидеть в России. А появился этот чай в 1867 году, когда Павел Михайлович Кузмичёв основал в Санкт-Петербурге Торговый дом «Кузмичёвъ с сыновьями». Торговый дом вскоре стал одним из самых значительных производителей чая в России, а Павел Кузмичёв специальным распоряжением был назначен поставщиком царского двора. В 1901 году ему принадлежало в Петербурге уже пять специализированных чайных магазинов, а десять лет спустя, к 1911 году, были открыты магазины Кузмичёвых в Киеве и Москве.

— Ирина, наверно, только благодаря этому семья чайных королей смогла покинуть Россию в 1917 г. менее… как бы это выразиться… менее болезненно? (если вообще эту боль можно было как-то измерять и сравнивать…)

— Да-да-да, Вы правы! Потому что всё-таки у них были связи, и было немножко капитала наверное, потому что эти филиалы уже успешно работали. Я знаю, что дедушка Михаил Павлович, отец моей матери, очень хотел открыть филиалы в Стамбуле и в Неаполе, где они жили около шести месяцев, но тамошние власти ему этого не позволили как иностранцу, и тогда они переехали в Берлин, и тогда уже дело пошло…

Наш разговор всё время переходит с русского на английский. Ирина с волнением вспоминает войну, своё детство… Что и говорить, начало жизни будущей балерины было весьма драматичным.

— Я родилась в мае сорок первого, в Белграде. Город страшно бомбили, а мою мать под обстрелом везли в родильный дом на немецком джипе. Как видите, начало моей жизни было весьма бурным. Вскоре мои родители перебрались в Австрию, где отец, Владимир Попов-Азотов, по профессии инженер-химик, получил работу. Там мы и жили до конца войны.

После войны родители Ирины разошлись, и мать с двумя девочками вернулись сначала ненадолго в Белград, затем, переезжая с места на место, наконец обосновались в Риеке — большом портовом городе на Адриатическом море.

— Ирина, когда и как Вы начали танцевать? Когда Вы поняли, что будете балериной?

— Трудно сказать, имела ли я вообще такое понятие, — со смехом отвечает она — ведь мне было всего шесть или семь лет, когда мы оказались в Аббации. Там жили две венки, которые преподавали танец, но это был не балет, а хореографические занятия, creative movement. Я только помню, что у нас было представление в конце года, и я очень хотела быть Феей. Но Феей мне быть не дали, а дали быть Карликом. Так что я была Карликом, — смеётся Ирина.

В Риеке девочка начала, наконец, ходить в школу. Как-то подружка позвала её записаться вместе на уроки балета. Девочки отправились в местный театр, где попали в волшебный мир балета, на урок мадам Ольги Орловой.

Балерина Ольга Дмитриевна Орлова училась и затем танцевала в знаменитой Мариинке, как многие другие эмигрировала в Югославию, продолжала танцевать и преподавать, какое-то время танцевала в театре в Загребе, и потом ее перевели в театр в Риеке. Это уже была настоящая балетная школа, основанная этим театром, и мадам Ольга Орлова давала там уроки.

— О! Это была настоящая дама. Когда преподавала, то всегда переодевалась, всегда у неё была прическа, она не была строгая, и всегда всё хорошо объясняла. Ольга Дмитриевна Орлова была очень милая женщина. Она никогда не кричала и не повышала голос, но её все слушались. Мне сказали, что я ещё маленькая, что мне только девять, а по системе Вагановой нужно, чтобы исполнилось десять. Всё же, мне разрешили остаться, побыть там некоторое время, а они посмотрят. Не знаю, может я и правда была способная, а может, потому что она была русская и я русская — не знаю, но меня приняли в школу.

— Интересно, как эти балетные люди все рассыпались по всему миру…, — продолжает Ирина, — В моей балетной школе сейчас ведёт несколько классов одна учительница, которая выросла на Бермудах, она училась у Анны Рое, которая танцевала когда-то с Ольгой Орловой в Загребе. Представьте только! — мы встретились здесь, а наши учительницы танцевали вместе, на другом краю света, вот такие интересные вещи бывают…

Отец Ирины, Владимир, сын легендарного директора Первого Сибирского военного училища Василия Попова-Азотова, в 1922 году, вместе с родителями и учащимися военного училища, попал в Китай, откуда два года спустя семья переправилась в Югославию. После развода с Натальей Кузьмичёвой, судьба в конце концов забросила его в Австралию. Им с женой Сесилией, тоже химиком-аналитиком, удалось устроиться по специальности, а спустя некоторое время даже открыть собственное дело, что было большой редкостью, ведь после войны было практически обязательным для всех вновь прибывших иммигрантов отработать два года в лагерях на тяжелых работах. Ирине было уже 16 лет, когда отец предложил ей переехать к нему в Австралию. Девочка к этому времени уже заканчивала школу, готовилась стать балериной, и вот — всё надо было бросать и начинать жизнь сначала.

— Если бы я осталась в Риеке, то уже могла там сразу устроиться в театр, потому что я была одна из лучших учениц и с 12 лет уже выступала в маленьких ролях — знаете, как всегда учеников берут в разные балеты… Так что я уже танцевала и в Аиде, и Половецкие танцы, и в Коппелии участвовала, в разных других постановках. Но, когда я сюда приехала… всё надо было начинать сначала, с чистого листа.

Ирина вздыхает, задумавшись и пытаясь найти точные слова, которые могли бы описать состояние подростка, старавшегося снова нащупать землю под ногами в новом, перевернутом мире и делать первые шаги. Оказаться в новой стране — это все равно что выкопать с корнями какое-нибудь растение, которое прекрасно цвело в чьём-то саду, — наконец произносит она. Попробуйте посадить такое растение в своем саду, и оно почти наверняка погибнет, лишь некоторые выживут.

— Всё вырвать с корнем — это всегда драматично. Ну, а 16 лет — это возраст, когда ты только начинаешь жить, формировать свой круг друзей, находить свой путь в жизни, и… и вдруг надо все бросить и уехать. Твой ум в смятении, ты сбит с толку… Думаю, что это наиболее точное описание. Все чувства смешались, это такая смесь эмоций — тут и волнение, и ожидание. Конечно, ты не знаешь, чего ждёшь, но ждёшь чего-то неведомого, и в то же время ты оставляешь всё, что любил, все, к чему привык. Конечно, при этом ты испытываешь и грусть, и тоску по дому… Да и такое путешествие само по себе это большое событие. Так что тут примешивается и усталость… И когда, наконец, ты оказываешься на новом месте, то пребываешь в полном ошеломлении. Нужно время, нужно оглядеться, и иногда малейший пустяк поражает тебя сильнее, чем всё происходящее в целом.

Шёл декабрь 1957 года. Попасть из европейской зимы в 40-градусную жару было тяжело, до современного комфорта с холодильниками, кондиционерами и компьютерами было еще далеко. Отец много работал, помощи было ждать неоткуда, и о быстрой адаптации и речи не было. Девочка с трудом привыкала к новой жизни.

— Оказаться здесь в декабре было по-настоящему ужасно. Время каникул, мёртвый сезон. Занятий в школе нет. Нет ничего, просто ничего, даже никаких танцевальных классов, а ведь я в то время уже серьёзно занималась балетом.

Однажды отец позвал меня поехать вместе с ним в одну из его командировок и сказал, что я, наконец, увижу океан. Конечно, я с радостью согласилась. Первое что поразило меня на месте — это то, что всё вокруг совсем не было таким красивым…, это всё-таки был алюминиевый завод. А песок на берегу оказался… чёрным! Меня это поначалу даже испугало, это как-то не соответствовало моим представлениям о море и о пляже с белым песком. Ну что ж — море есть море, а я так устала от этой невыносимой жары! Я быстро переоделась и прыгнула в воду и… и в ту же секунду меня прямо в глаз ужалила медуза. Вот так я впервые в жизни искупалась в океане. ....Каникулы пролетели быстро, надо было думать и решать что делать дальше.

— Папа мне сказал: «Ты, конечно же, пойдёшь в университет!» Конечно, моя реакция была, как у большинства подростков: папа говорит «чёрное», а я говорю «белое». Так что я заявила в ответ: «Нет. Я хочу балетом заниматься!»

Западно-австралийская балетная компания West Australian Ballet и сегодня продолжает занимать достойное место в культурной жизни Австралии. А тогда, в пятидесятых годах, её основатель Кира Буслова не только сумела возродить на сцене театра Его Величества (His Majesty’s Theatre) балетные постановки из репертуара Сергея Дягилева, но и создать целый ряд новых работ на австралийскую тематику. Наиболее известны, пожалуй, «Пляжный инспектор и русалка» (The Beach Inspector and the Mermaid), Куури и туманы (Kooree and the Mists) по мотивам аборигенских легенд, «Пожар на ферме Росса» (Fire at Ross’s Farm) по поэме Генри Лоусона. Лучшей же ее работой по праву считается балет «Симфонические поэмы» на музыку Ф. Листа. Кира Буслова (Абрикосова), родилась в Монте-Карло в 1914 году. Балерина дягилевских «Руских балетов» (Ballets Russes), она вместе с мужем Сержем Бусловым прибыла в Австралию накануне Второй Мировой войны, в 1938 году, в составе труппы Covent Garden Ballet Russe, чтобы остаться здесь навсегда. Первые годы они живут в Мельбурне, где Кира Буслова осуществляет целый ряд постановок для балета Национального театра, а в 1952 году она переезжает в Перт и решается на серьезный шаг, с которого началась новая страница в истории австралийского балета — создает старейшую и поныне действующую в Австралии компанию «Западно-австралийский балет». Позднее балерина вспоминала: «Когда я вышла из самолёта в аэропорту в Перте, маленьком городе на самом краю света, и ступила на эту землю, то, оглядевшись вокруг, громко и решительно сказала: „Это то место, где я буду жить, и это то место, где я умру. . . это моё место“» (Sydney Morning Herald, 18 сентября 2001). Годом позже к ней присоединяется балерина и хореограф Надин Вильфиус (Надежда Кривко), которая становится ее близким другом и помощницей. Даже много лет спустя, уже уйдя из большого балета, Кира Буслова до 85 лет продолжала преподавать в основанной ею балетной школе, уйдя из жизни накануне знаменательного дня, когда компания Западно-австралийский балет с гордостью объявила программу празднования полувековой даты со дня своего основания.

— Ирина, Вам было лет шестнадцать, когда Вы начали танцевать у Киры Бусловой?

— Немногим больше, уже семнадцать-восемнадцать. Мне довелось танцевать в самом первом составе, и этот период для балетной компании был очень интенсивным. Кира Буслова вышла замуж за композитора Джеймса Пенберти, и это был очень плодотворный союз — он писал балеты для нас, а она ставила хореографию.

Кричала она на нас очень сильно, но она была везде на сцене, всегда на сцене. Madame Bousloff была настоящий балетмейстер, и когда она чего-то хотела, то буквально все это делали для неё. Мы, молодые девчонки, могли наблюдать такую забавную сцену, например: у нас урок идёт, и вдруг она видит, как чей-то папаша приходит. И вот она сразу к нему: "«О, мистер Джонс! Вы видите, какая я шарманная сегодня! А знаете ли, нам очень-очень надо заборчик починить для «Пети и волка». Вы не могли бы сделать это для нас?»" И конечно же, папаша Джонс таял и делал заборчик для «Пети и волка», и вот так она всеми управляла, а мы заливались хохотом, видя как она это делает.

Вот так это и было, ну а потом у нас начали появляться друзья, бойфренды, и мы иногда видим из окна, что на улице стоит мальчик, ждёт кого-то, а Madame Bousloff кричит на нас: "«Это ужасно! Все повторить! С самого начала!»" И надо было повторять и повторять всё сначала, целый день, а хочется уже идти, ведь воскресенье…

Пятью годами позже Ирина Азотова вышла замуж, родила двоих дочерей и вскоре открыла свою собственную балетную школу. Она оставалась членом Западно-австралийской балетной компании, но уже не танцевала больше.

Так можем ли мы сегодня говорить о том, что традиции русской балетной школы проросли корнями и бережно сохраняются и сегодня в Западной Австралии? Ответ моей собеседницы однозначен:

Конечно! Русский балет в Перте безусловно сохранился. Конечно, во многом благодаря Кире Бусловой, потом есть ещё Терри Чарльзворс (Terri Charlesworth), которая несколько раз ездила в Россию и уже много лет преподаёт по системе Вагановой. Безусловно, да да да.

Ну и конечно же, сама Ирина Азотова. Балерина, которая стояла у истоков западно-австралийского балета, и которая вот уже более 50-ти лет сохраняет и передаёт своим австралийским ученикам лучшие традиции русской балетной школы.

— Я открыла свою школу в 1961 году. Начинала в маленьком скромном зале в Мидланде. У меня сначала и автомобиля не было, и я на автобусе приезжала туда часа за два до начала занятий. Помещение было грязное, так что каждый раз я должна была подмести, пол вымыть, пару картинок повесить… В Мидланде в те времена были, в основном, мастерские и скотобойни. Люди, которые там жили — всё это были бедные, скромные люди, иммигрантов масса.

Моя балетная школа существует и поныне, и сейчас у меня учатся дети (а иногда и третье поколение) тех маленьких девочек, которые танцевали у меня когда-то...

more: https://www.australianmosaic.com.au/irina-asotoff-norris/

Victory Day 75th anniversary Part 3: Австралия, Перт, 32я Параллель: Часть третья: Связь времен и поколений

Праднование Дня Победы, конечно же, каждый год привлекает много внимания. И вот, торжества закончились. Однако память людская не привязана к определенным датам.

Последнее время мы много говорим о судьбах детей войны. Сегодня они живут в разных странах, а многие из них и выросли в разных странах. Но это поколение, которое объединяет память об ужасах Великой Отечественной Войны и о радости Победы.

Сегодняшний мой собеседник - Наташа Анурова. Девочке было 4 года, когда война ворвалась в их мирную жизнь в родном Чернигове. Семь лет скитаний и лагерей, прежде, чем семья обрела новый дом здесь, в Австралии. И сегодня Наташа, чья семья принимала участие в строительстве Православной церкви в Перте, продолжает свою деятельность в Обществе Свв Марфы и Марии, помогая людям в нужде.

Victory Day 75th anniversary Part 2: Австралия, Перт, 32я Параллель: Часть вторая: Зарождение традиции

Victory Day 75th anniversary Part 1: Австралия, Перт, 32я Параллель: Часть первая: Московские крыши

Московские крыши войны – на каждой крыше спецпост, где наравне со взрослыми дежурили дети и подростки. Вера Яковлева, которой тогда было всего 12 лет, вспоминает военную Москву. Вспоминает Большой театр, на который упала бомба и отколола огромный угол здания, вспоминает Театр Советской армии и то, как во время бомбежек они гасили «зажигалки» на крыше института "Моники" .

И, конечно же ей, как и другим детям, никогда не забыть Парад Победы 1945 года на Красной площади, где ей посчастливилось быть в этот день вместе с другими мальчишками и девчонками... ... среди этих детей был и мой отец вместе со своим младшим братом.

Marking the end of World War II - Interview with Vera Yakovleva. Every year there is less and less witnesses left to the World War II which brought horror and destruction to all people and nations. We are grateful for this opportunity to be able to record their memories of the war years because the reflection of global cataclysms by the historians often regard ordinary people as insignificant, but the big history is made out by small stories. War has become a common biography for the whole generation of children. Vera Yakovleva, who was 12 at the time, remembers Moscow of 1941-45

Michael Romanoff: A Prince among men, but few really knew it

Michael Romanoff: A Prince among men, but few really knew it.

CAUSE TO CONVERSE Interview Series: Too humble to use his title... As Easter approaches, we deemed it necessary to restore our conversation' record with Michael Andreevich Romanoff, Prince of Russia, (1920-2008) who led a quietly noble life in Australia. Despite his immersion in Australia, Prince Michael remained a royal, presiding over the Sovereign Order of Orthodox Knights Hospitaller of St John of Jerusalem, of which he was the Protector and Grand Prior. "...Lord be with you. I hope you are doing well."Christ has risen!" Happy Easter to all of you, and I wish you the very best..." "Господь с вами. Надеюсь, что вы чувствуете себя хорошо. Христос Воскресе! И желаю вам всего лучшего..."

Yevgeny Grishkovets: The world of people with no handwriting/ Евгений Гришковец - Повод Поговорить

CAUSE TO CONVERSE Interview Series: In today's episode, Tina VK talks to writer, dramatist, actor, and theatre director Evgeny Grishkovets who talks about his “Farewell to Paper” Australian premiere

Серия интервью ПОВОД ПОГОВОРИТЬ: Мой сегодняшний собеседник - театральный режиссёр, актер, писатель Евгений Гришковец, который встретил свой день рождения вместе с нами здесь, в Западной Австралии, на сцене театра Heath Ledger Theatre. Мы беседуем с Евгением накануне австралийской премьеры его спектакля "Прощание с бумагой", и в откровенной и доверительной беседе говорим не только и не столько о самой премьере, но и о том маленьком мире, в котором живем, и о вещах, которые касаются каждого из нас, (хотим мы этого или нет), и в какой бы точке земного шара мы бы ни находились.

All Photos credit to Dasha Melnik

Евгений: Да, забавно, что в России на бамперах наваренные трубы на джипах называются кенгурушники, а здесь они впервые об этом услышали :) Они не знали, потому что в Австралии этого не знали, потому что здесь это называется по другому.
Самое смешное, что когда мы приехали на Венский фестиваль, то мне нужно было для спектакля венские стулья. Так они голову сломали, что это, они представления не имели что такое “венский стул”.

Тина: Итак, Евгений Гришковец здесь в Австралии, в Перте...

Меня часто спрашивают - путешественник я или не путешественник. Нет, я совершенно не путешественник. Я не люблю путешествовать. Я много езжу, но это не путешествие, это как правило, работа, это гастроли или фестивали...

То есть, радости нет?

Радость есть, в этом есть много радости. Но это другое удовольствие, это удовольствие от работы. Фестиваль это вообще праздник. И вот как-то меня просто спросили - Вы не хотели бы поехать в Австралию? Наверное, я хотел бы поехать в Австралию, только есть вопрос - хочет ли Австралия, чтобы я туда поехал, и на этот вопрос у меня нет ответа. Я всё-таки не езжу к кенгуру или небоскребам, я всё-таки еду к людям. И буквально вскоре мне поступило приглашение на Международный фестиваль искусств в Перте, и я понял, что ты здесь есть “адресные люди”, которые хотят меня здесь видеть.

Очень интересно услышать, как это получилось. Потому что, насколько я знаю правила, директор пертского международного фестиваля искусств (P.I.A.F.) имеет право приглашать только, если он лично присутствовал на спектакле. Это была Мэнди Уикс?

Да да. И это тоже было очень забавно, потому что она видела мой спектакль в Вене с переводом с русского на немецкий. Ну, откуда можно пригласить человека в Австралию? Только из Австрии :)

Еще забавно было то, что мы отгрузили декорации еще в ноябре с транспортной компанией, которую рекомендовал фестиваль. Мы всё сделали вовремя, претензий к нам не было, но декорация потерялась, наверно, она и сейчас плывет. Поэтому здесь, в Перте, сделали точно такие же декорации, единственное – это не смогли найти такие же почтовые ящики. Поэтому у меня будут на сцене австралийские почтовые ящики.

Но ведь это даже интересно, привязка к местности?

Да-да, конечно, именно, просто чудесная работа, ребята замечательно сделали декорации.

Евгений, Вы часто упоминали о своем особом настроении в Рождество и Новый год. Вот такой вопрос: Как ваше февральское настроение в Западной Австралии, в стране Антиподов?

Мне нравится. К тому же, я в первый раз буду праздновать свой день рождения летом. Я всех людей, которые родились зимой, называю зимородками...

Можно сказать и так - мы все родились зимой.

Как зимородок, я буду впервые в жизни свой 51 День рождения отмечать в тепле, на сцене причем.

Будет жарко.

Ну, надеюсь, на сцене не очень :) , но в субботу обещают 38.

Это очень хороший театр, и название театра тоже не случайное. Хит Леджер здесь родился и вырос, здесь прошло его становление как актера, здесь и сейчас живет его отец...

Да, прекрасный театр. Он такой прямо... театр театр.

Уже начались репетиции?

Да, они идут, мы уже репетируем. Очень интересно, тем более, что я уже не работал очень давно с англоязычным переводчиком... лет 15 наверно. Кайл - уникальная личность и очень интересный человек. Он работал в Москве в Австралийском посольстве в начале 90х и даже помнит свою встречу с молодым человеком, который пришел на встречу вместо Собчака.... звали его Владимир Путин.

Евгений, моя задача – познакомить с вами австралийского зрителя. Конечно, можно прочитать книги или просто найти информацию в интернете, но пожалуйста, несколько слов о себе - Каким вы сами себя видите.

Ну что я могу сказать австралийцам... Я провинциальный человек, родившийся в провинции и продолжающий жить в провинции. Мне 50 лет, у меня трое детей, я женат почти 30 лет. Я всю жизнь занимаюсь искусством, всю свою сознательную жизнь. Я еще в школе решил, что я буду заниматься искусством, и этому не изменял никогда, я никогда не уходил в бизнес и не пытался это сделать. У меня очень целенаправленная жизнь. У меня есть два романа больших, точнее, один большой и другой не очень большой... есть сборник рассказов, есть повести, есть рассказы, такие “дневниковые” ,скорее это публицистика. В общей сложности, у меня 16 книг, которые были проданы в России тиражом более трёх миллионов. Я очень известный писатель в России. Известный артист.

Что такое быть известным и знаменитым, что в этом словосочетании для вас? Сразу вот такой контр-вопрос.

Знаменитый - нет. Я подчеркиваю, что я известный писатель. Ну... что в этом для меня... известность даёт большие профессиональные возможности. Мне не нужно доказывать издателю, чтобы они приняли к изданию книгу или издавали большим тиражом, мне не нужно убеждать директоров магазинов, чтобы они приняли мою книгу и продавали ее. Мне не нужно с большими трудностями продавать билеты на собственные спектакли.

Это дает возможность, но я не знаменитый, потому что меня нет по телевизору, меня нет в жёлтой прессе, меня нет в газетах, меня знает читающая публика и люди, которые ходят в театр. Так что, в аэропорту меня не так часто просят со мной сфотографироваться, но если такие люди подходят, то это в основном, хорошие люди, которые ходят в театр и читают книги. Известность добавляет ответственности и сложности. От этого, вообще-то, усложнение в жизни моим детям, потому что моя дочь училась на филологическом в Университете, где, в основном, литературоведческая и особенно критически настроенная молодая публика не очень любит моё творчество, и ей приходилось непросто,.. моей дочери. И вообще, внимание к моим детям и в школе всегда повышенное. Им уже тройку получать не очень удобно. При этом, сам я не отличным образом учился в школе, и мои дети не были отличниками и ими не являются. Вот, что такое известность. Но, без известности в этой профессии сложно или почти невозможно. Человеку нужно знать писателя, чтобы выбрать его книгу из тысяч других книг, исдающихся ежегодно.

Да, еще могу добавить, что вот уже почти 10 лет я вхожу в школьную программу, внеклассное чтение. И также несколько отрывков из моих рассказов дают школьникам для сочинений, изложений и диктантов.

Я очень против был, но спорить с Министерством образования невозможно, от и имеют права делать это без разрешения автора, и в этом случае никаких отчислений. Почему я был против: я же помню, как я ненавидел Виталия Бианки или Паустовского, которого начал читать только через 15 лет после школы. Конечно, если человека заставили написать сочинение диктант по моей книге, он может возненавидеть это навсегда.

И вырастает с этим чувством, да..?

Да, т е школа лишает меня моих будущих читателей.

Вернемся к моноспектаклю “Прощанию с бумагой”. Вы говорите, что где-то 3 года уходит на каждый из Ваших моноспектаклей. Так что же это такое - Моноспектакль?

Я бы уточнил – в данном случае это не совсем моноспектакль, это такой театр...я сделал такой театр, в котором на сцене могу существовать я один.

Что-то вроде театра одного актера?

Театр одного актера это не тоже самое. Здесь главное - исполнение, чаще всего исполнение весьма техничное. Театр одного актора сейчас - это высокотехничные, эксцентричные актёры, прекрасные... такие как, например, Александр Филиппенко, который играет рассказы Зощенко или Шукшина, причем замечательно играет....или это замечательный Юрский, он чудесно читает Пушкина, это лучшее исполнение Пушкина которое я вообще слышал в жизни...

Исполнение на сцене в моём случае – это Автор. Зрителям необходимо знать, что это сам автор, потому что как исполнитель я никому не интересен. … Также, как людям необходимо было знать, что это автор, когда на сцене Окуджава или Высоцкий. Как исполнители, ни тот ни другой вряд ли бы кого-то заинтересовали, но к ним испытывали особое доверие, как к человеку, который произносит свое слово, и поэтому есть все причины слушать именно его, потому что его интонации самые верные.

В моём спектакле невозможно все делать актерски. Я, как автор текста, не даю задание никакому режиссеру, который ставит что-то с каким-то актером, это была бы шизофрения, это невозможно. Этот текст может существовать только в виде этого спектакля, и перенесённый на бумагу он уже не может быть. Это такой способ существования текста в виде спектакля, и когда я пишу этот текст, он вообще меняется, он становится длинней, у него такая композиция, чтобы человек мог его читать. Потому что человек читает собственным голосом и всегда читает от первого лица. В спектакле, где я на сцене, мне не нужно так много слов.

Но команда у Вас есть? Которая с вами работает?

Конечно.

Чисто техническая?

Да чисто техническая. Спектакли, которые я играю с актерами, а их всего два - спектакль Планета, в котором я работал с актрисой Вахтанговского театра Анной Дубровской, и сейчас играю спектакль По По вместе с ректором школы-студии МХАТ Игорем Золотовицким, где он является соавтором. Потому что тот текст который он произносит, это я ему рассказываю, а он пересказывает своими словами и по-другому. В моем театре по-другому не существует, я сделал особый театр, и такой театр до меня никто не делал. Это совсем не стендап комедия в английском понимании, это не политическое кабаре, как было у немцев, и это не американская комедийная история. Это вполне театр, который живет по законам театральным. Но это мой театр.

Больше всего, на кого я ориентировался когда делал это ...даже не то, что бы ориентировался, а то что поддерживало меня - это Ираклий Андроников. Потому что самому идти одному вперёд, особенно, когда ты провинциальный человек, это страшно. Я ориентировался на Ираклия Андроникова прежде всего, хотя у него не было своего театра.

Это интересно слышать. У меня здесь, в Австралии, на книжной полке стоит книга “Ираклий Андроников рассказывает”. Но, как правило, он был все-таки действующее лицо.

Да, он был персонаж, конечно. Это совсем другое. Оторваться от того, как рассказывает Юрий Лотман, невозможно просто. Но Лотман никогда не делал того же самого, что делал Андроников. Он выходил на сцену и представлял все эти персонажи, отличающиеся от него фактического. Он лермонтовед и литературовед большой, но его собственные рассказы, такие как" Первый раз на эстраде", и другие просто великолепны.

Поговорим немного о предстоящем спектакле... Давайте называть его тогда просто Спектакль... Итак, спектакль “Прощание с бумагой”. Какова ваша аудитория? В частности, именно для этого спектакля? Это молодые люди, это читающая аудитория... кто они?

Именно для этого спектакля нет отдельно существующей аудитории. Есть люди, которым это спектакль нравится больше чем остальные спектакли. Средний возраст моего зрителя не меняется за последние 20 лет, вот как были люди возраста 25-50, вот так и до сих пор за 20 лет мои зрители вместе со мной не повзрослели. Этот спектакль нравится людям возраста даже младше 20 лет, потому что он для них это во многом информативный, также и для людей моего возраста, нашего возраста, в этом спектакле много ностальгического. Разные возраста считывают для себя из этого спектакля разное.

Что я предвижу здесь в Австралии, это что зрители здесь будут внимательные. Зрители, которым я думаю, что его будет гораздо больше интересно чем русскому зрителю, поскольку именно для австралийцев и для русских людей в ощущениях расстояния одинаковые. Потому что, для австрийца или для швейцарца рассказ про долго идущие письма не совсем понятен (если, конечно, у них не было людей которым бы они писали бы в Америку или в Австралию). В моих спектаклях всегда присутствует расстояние. Мне иногда даже приходилось в маленьких странах рассказывать про то, какие расстоояния в России, и что железной дорогой можно ехать в какую-то сторону четверо суток, и это не является чем-то особенным ...т е я, русский, приехал сюда, и...

Рассказывает им про их жизнь?

Да, про их жизнь.

Наверное, старшее поколение ностальгирует, а молодое что-то узнаёт.... но у меня почему-то возник какой-то протест. Я сама принципиально не читаю книги с экрана компьютера. И совсем не потому, что я ностальгирую. Я спокойно вслепую печатаю и редактирую на двух языках, я работаю с компьютером с утра до вечера, Но! Я отказываюсь читать книги с экрана. Мне это просто не нравится. Мне нужна вот эта бумажка, я не могу выйти в эфир с печатным листочком. Мне нужно (даже не заглядывая в нее), чтоб она лежала рядом, и чтоб было вот так, вот так, и вот так исчиркано... эмоции?

Это неизбежные вещи, и люди которые говорят, что мы никогда не предадим бумажную книгу и никогда мы не возьмем в руки электронную книгу, тоже меняются. Я сам пишу от руки, я не пользуюсь компьютером, у меня даже нет адреса электронной почты. Я ортодоксально бумажный человек.

Но...авиакомпании уменьшают количество провозимого багажа, и однажды такой человек возьмёт с собой или закачает себе на Айпад книжку. Книжные тиражи страшно упали во всем мире. В 2005 году было падение процентов на 50, но! Сейчас ситуация стала восстанавливаться, и люди начинают возвращаться к бумажным книгам.

Я об этом и хочу сказать. Почему, собственно, протест. (и молодое поколение тоже к этому придет, я уверена). Вопрос такой: Уверены ли Вы, что это действительно Эпоха? И что она уходит? Или - “И это мы тоже переживем”? Мы все знаем, что печатать на компьютере и писать - это совершенно две разные вещи. Связь мозга с рукой другая.

Да, безусловно.

Писать можно, вкладывая эмоции. Можно буковки покрупнее или помельче, тут подчеркнул, там обвел или подрисовал... что-то другое совсем... И вот эти молодые люди вырастают, а через – скажем – 5-10 лет компьютеры устареют. Вы сами говорите в спектакле, Евгений, “все тоньше и тоньше, дальше некуда..” . И вот дальше их не будет совсем, ... что-то другое будет... начертать в воздухе что-то нужно будет... Что они будут все делать? Ставить крестики, как безграмотные крестьяне в древние времена?

Уверен, что процесс чтения никуда не уйдёт, потому что он незаменим... Думаю, что те книги, которые написаны на бумаге, вернутся в прежнее состояние. Но сейчас пишется литература, которая сразу же предполагает исключительно цифровое восприятие.

Думаю и это пройдет.

Не-а, здесь совсем другое, а если говорить серьёзно, то то, что является носителем, влияет на всё. Все влияет на все. Простой пример: когда была виниловая пластинка, то, как правило, она вмещала в себя 45 минут музыки, и она имела очень важную вещь - две стороны. Поэтому, композиционно альбом любой группы строился таким образом, чтобы первая песня на одной стороне и первая песня на второй стороне были хитами. И потом нужно было подойти и перевернуть пластинку, и восприятия продолжается. Как только появились CD диски, альбомы композиционно стали строиться с совершенно иначе.

Потом, когда была большая пластинка, то к ней был большой конверт для пластинки, и в этом участвовали великие художники, которые делали этот конверт-обложку для пластинок. Потом им на смену пришли дизайнеры, потому что сам по себе диск гораздо меньше и уже не такой приятный и красивый объект. Сегодня уже у людей нет даже CD- проигрывателя по домам, а о кассетах и пластинках уже и перестали мечтать. С книгами тоже самое. Здесь абсолютно необходим книжный вес для восприятия того что ты. Самый лучший пример с томами Войны и Мира. Война и Мир должна быть на бумаге, потому что надо видеть эту весомую книгу, которую ты читаешь, а сейчас уже издаются книги, которые даже не членятся и не делятся на отдельные предложения. Переносить такое на бумагу было бы насилием над текстом, так что всё влияет на всё. Материал на котором пишется, то, из чего создается произведение, невероятным образом влияет на содержание, и поэтому должна появиться литература, которая будет существать только в электронном виде, я в этом убеждён.

Хорошая литература?

Хорошая тоже обязательно появится, это неизбежно, наверняка она появится, и в этом смысле я не пессимист.

Многотомные издания вряд ли, так как сейчас тенденция издавать книги не очень большого объема, но кто знает.... Я уверен только в том, что человечество обязательно наиграется с интернетом и электронными гаджетами и вспомнит, что это просто инструмент. Перестанет их обожествлять. Я полагаю, что даже быстрее, чем я думаю, люди начнут выходить из соцсетей, это неизбежно. Конечно, их пока не отпустят, так как в этой сфере, в этом бизнесе крутятся огромные деньги (также как и фармацевтические компании которые продают плацебо и не отпустят людей какое-то время) Но люди разберутся. Президент Медведев (теперь он премьер-министр) очень ратовал за интернет, за все социальные сети, за гаджеты, и у него есть блок, на котором он фотографии постоянно выкладывает... и при этом ратовал за серьезные программы повышения рождаемости. Забавный случай, но я сказал ему как-то на встрече, что – мол – поймите, пожалуйста, Господин президент, либо интернет либо рождаемость. Это взаимоисключающие вещи.

Хочу сказать, что многие профессионалы-айтишники и молодые люди туда и не вступают, и это хорошая новость.

Это неизбежно произойдёт, потому что ничто не может заменить “Посиделки у костра”, образно говоря.

Может быть, тогда не надо было называть пьесу "Прощание с бумагой"? Дать надежду?

Нет, все это неизбежно произойдёт, это неизбежно, в том самом виде бумага не вернется никогда. Недавно тут поймали коррупционера, и у него дома оказалось семь миллионов долларов. И на вопрос Почему он ответил: Вы ничего не понимаете.” Ему 60 лет, он понимает деньги как физические деньги, ему нужно их трогать, он шел на большое преступление и потом в страхе он приходил домой, и ему нужно было их гладить. Я сам помню как в первый раз в жизни в девяносто первом году увидел карточку - кредитную карту Виза, и это был просто восторг с этими голограммами и проч. Когда они появились в России, у меня их уже было было штук 20, и там даже никаких денег на них не было, но мне просто приятно их иметь, и я ими пользуюсь с удовольствием до сих пор. Вот мой младший брат платит телефоном, а я не хочу платить телефоном, также как мне категорически не нравится по телефону (а нас подталкивают к этому) вызывать такси. Я люблю остановить такси рукой, как это было раньше. Мне нравится подойти к стоянке такси, особенно в Париже, и поговорить с ними. Но и в Париже это уже исчезает, и скоро мы будем пользоваться исключительно “убером” или чем-то подобным. Я не хочу этого. Я хочу разговаривать с диспетчером, я хочу иметь возможность сказать “Добрый вечер”... “Спасибо большое”... услышать “Машина подъезжает”.... Мне нравится этот диалог, но скоро и этого не станет. Это неизбежно произойдёт. Так же, как уже не будет писем бумажных.... А что уходит с написанием писем?... Сейчас я получаю эсэмэску от дочери, в которой нет ни единого слова, там только смайлики или какие-то ручки и рожицы, и я понимаю, что она хотела сказать. Или приходит очень много SMS сообщений, состоящих из одних знаков препинания.. Когда человек писал письмо, которое будет идти хотя бы неделю, то он писал его на 3х страницах, писал что-то композиционно выглядящее – было начало, была середина, был конец. Письмо нужно было писать грамотно, по возможности без ошибок и с правильным переносом слов...

Я согласна... Главное его хранили. Его не выбрасывали. Это был не мусор.

Конечно. Письма хранили. И ещё были телеграммы, которые никогда не посылали просто так из-за чепухи. Каждое слово стоило денег, и также убирали грубые слова, зашифрованные телеграфистка не принимала.. это тоже ушло. Мы как раз, кстати, пытаемся выяснить, упразднены ли телеграммы в Австралии, потому что в Соединенных Штатах и в Европе упразднены, но Кайл сказал, что еще в декабре прошлого года можно было подать телеграмму.

Здесь у нас закрыли недавно Главпочтамт, и теперь там какой-то очередной магазин...

Да, я заметил этот магазин, это та же сеть магазинов, которая что в Москве что в Челябинске что в Москве что в Челябинске, что в Нью-Йорке, что здесь.... все одинаковые.

Да, старинное здание на главной площади Перта

К сожалению. Да, это традиционно были главные места в городах. Это никогда не вернется, а ведь это была Королевская английская почта! А ведь считалось неприличным звонить кому-то домой просто так, это было словно явиться без стука и без без приглашения; и очень долго британцы посылали друг другу телеграмму “Я вам буду звонить завтра там.. в 12 pm”, чтобы не было неожиданностей телефонного звонка. Образ жизни поменялся и уже не вернется. А что останется - останется книга, конечно, как минимум... пластинки отчасти вернутся, но только для тех людей, которые готовы жить каким-то специфическим образом, но это не будет больше составлять общий образ жизни.

Наверное, но я согласна ... мне привезли мои старые пластинки, которые промолчали 20 лет, и только сейчас муж подарил мне на день рождения новый современный проигрыватель, но! С первых же звуков не только мы услышали и наши гости, но и компьютеризованная донельзя молодежь и дети – звук другой. Звук живой. И вдруг, неожиданно, это все оценили, так что есть звоночки...

Да, конечно, есть звоночки. Все же, в то время можно было музыку любимую слушать только дома исключительно. Надо было прийти домой, поставить пластинку и т д , и по-другому было невозможно. Потом появились маленькие магнитофоны с катушкой, потом это стало совсем малюсенькое, и сегодня человек дома слушает музыку редко, в основном, все сейчас слушают музыку в машине. Люди раньше могли смотреть фильмы только кинотеатре и больше никак, либо по телевизору в определённое время. Конечно, нужно было смотреть от начала и до конца не прерываясь, разве что выскочить в туалет. Сейчас человек может смотреть кино где угодно и когда угодно, и разбитое на части. Конечно, это лишает человека тех законов восприятия, как это было задумано автором. Это не вернется ни в коем случае, но не стоит по этому поводу переживать сильно.

“Прощание с бумагой” - это грустный спектакль?

Спектакль да, печальный, но все же жизнеутверждающий. Я берусь утверждать что для моих детей бумага незаменима. Бумага хранит почерк, неповторимость и индивидуальность. Так же как у старых фотографий. В них есть история семьи. Привожу пример: когда родилась первая дочь, я послал записку жене, и эта записка сохранилась. А когда родился сын, у нас уже были мобильные телефоны, и я написал смску. Разумеется, это SMS сообщение не сохранилось, но также не сохранился и телефон, с которого было отправлено это сообщение. Детские игрушки сохранились, а электронные игрушки и разные PlayStation выбрасываются, также как выбрасываются старые компьютеры... а вот пишущие машинки хранятся в домах или уходят в антикварные лавки. Их невозможно выбросить, а устаревшие компьютеры легко выбрасывать, мы это понимаем.

Например, вот у меня есть брат родной который младше на 20 лет, он женился, он такой компьютерный человек, и жена у него компьютерщик... У них нет ничего, что напомнило бы им их историю любви. Потому что нет тех телефонов, не осталось ни одной записи, не осталось ни одной фотографии. Конечно, фотографии есть в компьютере, но нет того пожелтевшего края... Кстати, заметно, как фотографии 20х годов отличаются от фотографий, которые появились в 50е. А те фотографии, которые появились в 70х, уже очень сильно отличаются по технологии. Потому что люди стали делать их сами, и если их оцифровать, то такую фотографию 70-го и 2017 года невозможно отличить, только по каким-то признакам в одежде, а качество и цветопередача уже неотличимы. это всё Эпоха. Ну тоже по этому поводу не надо переживать. Ну. так будут какие-то другие особенности, мы просто представить себе этого не можем, но что-то необходимое уходит.

Феминистки - я же изучал вопрос пишущих машинок. Потому что без пишущей машинки феминистское движение пришло бы позже и не в том виде, в каком мы его наблюдали. Потому что, когда появилась пишущая машинка, а она была изобретена в 1867 году в Соединенных Штатах, то примерно через 10 лет появилось очень большая потребность в машинистках. Это означало большое количество трудоустроенных женщин, и в каждой конторе должна была быть машинистка. Это женщины, которые должны были быть обязательно грамотными, и еще это это были люди, которые в курсе всех дел конторы.Так что первыми феминистками были машинистки, но и это ушло само по себе. Грамотность стала вещью необязательной, и если я пишу на бумаге ручкой, то ловлю себя на мысли, что когда я долгое время не пишу, нахожусь где-то на гастролях, и забыл как пишется слово, то красным его ничто не подчеркнет. … Также уйдет целое направление литературоведческий науки, потому что у нас не будет возможности уже через 15 - 20 лет посмотреть черновики или рукописи. Я в свое время работал с черновиками Гумилева, и там очень много грамматических ошибок, у него была жуткая дислексия, но при этом он был энциклопедически образованный человек. Я знаю, как он добивался нужного слова. Какие слова он вычеркивал, а какую бумагу он смял и выбросил, потому что бумага может хранить даже то, как ее смяли. Вот этого не будет.

Это как форма общения? Для Вас это была форма общения с ним?

Безусловно.

Итак, ждем с нетерпением австралийской премьеры, и буквально на прощание несколько слов Вашим будущим зрителям и будущим читателям.

В первую очередь, хороших книг. Хороших книг, которые хочется перечитать, также немного, как хороших людей с которыми хочется прожить всю жизнь. А если книга, которую кто-то полюбит, будет моей книгой, которую написал я, то я буду счастлив.

В 2004 четвёртом году у меня вышел первый сборник пьес, он назывался Город. Там было такое оформление странное... Дня через три после того, как она вышла, я заходил в книжный магазин и видел свою книгу, а это совсем не то же самое что афиша на театре. Я же литературовед ,я долгое время занимался анализом текста, а тут моя собственная книга... И тут я прохожу по Гоголевскому бульвару, и там на скамеечке сидел типичный московский дядька в длинном пальто с воротником и в таком пирожке на голове, а рядом бегала собака … и я подумал: Что-то не то, что-то не то... за что-то мой глаз зацепился. И вдруг я увидел – а он читает мою книжку. Я постоял, смотрю как он читает … (а это пьеса, ...пьесы читать не просто). Он прочитал одну страницу, перевернул... вижу, перелистнул вторую, третью... И тогда я не выдержал, подошёл к нему и говорю...

Извините, это я?

Нет, я сказал: “Вы знаете, это же моя книга”. Он повернулся ко мне и сказал: “Молодой человек, простите, но это моя книга” ... Потом он уже сказал, что дети ему сунули, что ему нравится... Именно в этот момент я ощутил себя писателем.

Antipodean Creative: Русский пианист, воссоздающий традицию камерной музыки в Австралии

Русский пианист, воссоздающий традицию камерной музыки в Перте — так отмечает в своем интервью с музыкантом Розалинд Эпплби (Rosalind Appleby) — журналист, музыкальный критик, автор книги-исследования «Women of Note», в которой прослеживается творческая и личная судьба трех поколений выдающихся австралийских композиторов-женщин.

Каждый раз, когда я вижу улыбки людей, вижу их счастливые лица, я знаю — я буду продолжать эту работу.

Австралийский пианист и педагог Ирина Васильева задумала серию концертов классической музыки Cappuccino Concerts более 10 лет назад. Само название Cappuccino Concerts подчеркивает концепцию проведения концертов в неформальной, непринужденной и теплой атмосфере. Между тем, в рамках этого проекта выступают музыканты высочайшего профессионального уровня. Эта профессиональная планка была установлена с самого начала, более десяти лет назад, и за прошедшие годы то, что изначально задумывалось как возможность дать исполнителям профессиональную платформу, стало неотъемлемой частью концертной сцены Западной Австралии.

Австралийская публика приняла и поддержала идею проведения камерных концертов в самых разных точках — от концертных залов до книжных и музыкальных магазинов, кафе, баров и библиотек. Концерты Cappuccino Concerts неизменно вызывают аншлаг, привлекая публику как самой программой концертов, так и высочайшим уровнем исполнения. И это касается не только любителей классической музыки, но и людей, которые раньше никогда не посещали, да и не собирались посещать концертный зал.

Элвис Костелло однажды сказал:
«Писать о музыке это всё равно, что танцевать об архитектуре…»

Одним из интересных и необычных событий для команды Cappuccino Concerts стал концерт, который был организован на День Матери. В этот праздничный день любителям классической музыки была представлена возможность услышать уникальные произведения австралийских композиторов-женщин, многие из которых ранее нигде не исполнялись.

Для меня, как автора книги «Women of Note», а также ведущей вечера, эта встреча стала возможностью поближе познакомиться с русской пианисткой, который вот уже на протяжении целого ряда лет воссоздает лучшие традиции камерной музыки в Западной Австралии, говорит журналист, участник и друг Cappuccino Concerts, Розалинд Эпплби.

Ирина, что может заставить Ваше сердце учащенно биться?

Произведения, которые я готовлю для своего следующего сольного концерта. Я могу сказать, что становлюсь одержима этой музыкой, что все больше и больше влюбляюсь в то, что предстоит исполнять на сцене. Ну, а если мы говорим о времени, когда нет концерта, если это просто обычный день… то это может быть концерт Рахманинова, или даже что-то джазовое… Еще всегда есть русский рок.

А что наоборот — успокаивает?

Чтение сказок на ночь моим детям, … когда я поглаживаю ножку своей дочки, …и она засыпает.

А есть такие песни, которым хочется подпевать?

Считайте меня старомодной, но я люблю старые песни о любви. Извините, но я люблю песни Фрэнка Синатры, Нэта Кинг Коула, Армстронга…

Что вдохновило Вас начать серию, которую Вы назвали «Cappuccino Concerts?

Отсутствие возможностей в то время для классических музыкантов высокого уровня, высочайшего стандарта, здесь, в Перте. Это стало главной причиной. Кроме того, мои русская культура и воспитание, я полагаю. Я могу сравнивать, так как приехала в Австралию уже окончив консерваторию, и , позже, уже отучившись два года в UWA — одном из лучших университетов Австралии, была разочарована, видя как большинство чрезвычайно талантливых, одаренных музыкантов предпочитают выступать в других штатах, либо за рубежом. Я родом из Москвы, города, в котором и всемирно известные, и местные выдающиеся музыканты выступают постоянно. Это нормально — иметь по нескольку концертов в день.

Я чувствовала, (простите меня за некоторый снобизм), что здесь нет той радости, такого удовольствия и волнения от прослушивания классической музыки. Стоимость, и (в меньшей степени), программа концертов, не дают музыке стать доступной широкой публике. Мне казалось, что в Перте посещение концертов классической музыки стало привилегией и неким элитарным времяпрепровождением. Мы решили с Тиной (Tina Vassiliev-Kern ) , нашим Креативным директором, это нарушить и однажды даже поставили рояль … в одном из пабов Фримантла, исторической портовой части города… Это был уникальный опыт не только для посетителей, но и для всех нас.

Да, я люблю кофе, я люблю классическую музыку… 
Чашечка хорошего кофе и Брамс — что может быть лучшим отдыхом от повседневных забот? 
Вот, все это и послужило толчком назвать нашу серию концертов Cappuccino Concerts. Почему бы и нет?

В Австралии довольно мало женщин, занимающих должность музыкального директора. У вас теперь есть уникальный голос, и как у женщины, и как у музыканта с международной репутацией. Какой опыт, по Вашему мнению, жители Перта могут приобрести, посещая концерты классической музыки, что их ждет?

Думаю, что людям необходимо чаще слушать музыку, чаще бывать на разных концертах, чтобы получить возможность насладиться выступлением талантливых австралийских музыкантов, выступающих на самых разных площадках страны.

Каких исполнителей вы привлекаете для выступлений в сериях, и в частности для ежегодного и полюбившегося публике Grove Classics фестиваля?

Могу смело сказать, что у нас выступают музыканты высочайшего профессионального уровня. Эту профессиональную планку мы установили с самого начала. Как правило, это местные исполнители, многие из которых — музыканты Западно-Австралийского симфонического оркестра (WASO), но также у нас постоянно выступают музыканты из других штатов Австралии, а также их других стран. Достаточно назвать лишь некоторые имена — это известный пианист и композитор из Сиднея Майкл Киран Харви (Michael Kieran Harvey), виолочелистка Луиза МакКай (Louise McKay), пианистка Анна Слепцова (Anna Sleptsova), мельбурнский пианист Стефан Кассоменос (Stefan Cassomenos), австралийский композитор Лаклан Скипворс (Lachlan Skipworth), многие произведения которого впервые прозвучали на нашей сцене, альтистка и руководитель ансамбля Viola Dana Кэти Коресиг (Kathy Corecig), Айкико Миязава (Akiko Miyazawa), а также известный норвежский пианист Аксель Колстад (Aksel Kolstad), которого давно окрестили в Европе и Америке «новым Виктором Борге». Мы пригласили его сюда несколько лет назад, и Аксель буквально покорил Австралию как своим виртуозным исполнением, так и своим чувством юмора.

Вы питаете слабость к камерной музыке. В чем привлекательность этого репертуара?

Я люблю камерную музыку. Как исполнитель, я многому учусь, играя в ансамбле, выступая вместе с другими музыкантами. Интимная обстановка, в которой находятся все — и музыканты и зрители, сближает людей. Гете писал о камерной музыке (в частности, о струнном квартете) как о разговоре, который ведут четыре разумных человека.

Мы теряем это общение. От идеи сочинения музыки, которую можно играть дома, в значительной степени отказались. Что у нас у всех, как правило, есть в домах? Телевизоры, айпады, компьютеры… все это отнимает у нас, как у человеческих существ, радость общения друг с другом, даже в домашней обстановке. Роль камерной музыки в обществе сильно изменилася за последние 50 лет. Поэтому идея заключается в том, чтобы собрать людей вместе, в интимной обстановке, поощрять их к общению друг с другом. Камерная музыка может это сделать. Еще в эту смесь можно добавить немного хорошего вина или кофе.

Вы выросли в России. Больше ли там возможностей для женщин-музыкантов, чем здесь, в Австралии?

Я покинула Россию много лет назад, так что я не могу сказать, какова ситуация там в настоящее время. Я могу судить только по тому, как росла я сама. И меня окружали замечательные женщины, чей пример меня вдохновлял — это были ученые, музыканты и певцы, физики, биологи и компьютерщики… Присутствовала, конечно, некоторая политика, но я выросла в мире, в котором женщины не менее важны в своей профессии, чем мужчины.

В каком возрасте вы начали учиться играть на фортепиано? Когда вы решили, что хотите продолжать карьеру пианиста?

Музыка в доме была всегда. Я помню себя совсем маленькой, и помню, как моя мама играла на пианино. Это было естественно — попросить ее научить и меня играть на инструменте, и с тех пор я ни разу об этом не пожалела.

Что привело вас в Австралию?

Мои родители. В конце 90х они приняли решение и переехали сюда, но я отказалась, потому что была упрямым подростком. Мне потребовалось целых пять лет, чтобы воссоединиться со своей семьей. В то же время, за эти годы я окончила консерваторию, а главное — мне посчастливилось познакомиться и продолжить занятия в Москве у профессора Эммануила Монасзона, великого педагога и замечательного человека, на уроках которого я также встретилась с такими талантливыми молодыми пианистами, как Ася Корепанова, Фредди Кемпф и многими другими.

У вас двое маленьких детей. Что вы могли бы предложить как в качестве хорошего метода? Как знакомить детей с классической музыкой?

Пойте, играйте вместе, играйте в разные музыкальные игры, придумывайте свои истории, сидя за пианино. Не бойтесь играть и дурачиться.

У меня самой двое детей, а как Вам удается поддерживать этот баланс «работа-жизнь»?

Не могу ответить на этот вопрос. Понятия не имею.

Есть у Вас еще какие-то слабые струнки? Или в вашей жизни есть место только для музыки и для семьи?

Для меня музыка и семья — это всё.

На одном из событий Cappuccino Concerts некоторое время назад прошел уникальный концерт, где прозвучали произведения австралийских композиторов, представленных в моей книге «Women of Note: The Rise of Australian Women Composers». Что ждало ваших слушателей в этот вечер, темой которого стал День матери?

Во-первых, слушатели наслаждались прекрасным трио — виолончель, кларнет (в этот вечер со мной на сцене был мой старинный университетский друг, который сам уже заведует кафедрой в UWA, Д-р Эшли Уильям Смит — всемирно известный и отмеченный наградами кларнетист (Dr. Ashley William Smith), ну и, конечно, рояль. Рояль уникальный, послушать который представляется не часто. Это так называемый «Хрустальный рояль» фирмы KAWAI, который всего второй раз в истории привезли тогда в Австралию для специального тура по стране.

И, конечно же, это стало прекрасной возможностью услышать вдохновляющие жизненные истории и услышать музыку австралийских женщин-композиторов. Таких, как Маргарет Сазерленд (Margaret Ada Sutherland) или Мириам Хайд (Miriam Hyde) — виртуозов-исполнителей и композиторов, которые посмели иметь свой собственный голос в музыкальном мире Австралии 19 века, и также услышать произведения наших современников, таких знаковых австралийских композиторов 20-21 века, как Елена Кац-Чернин (Elena Kats-Chernin).

Ну, и конечно, мы желаем всем нашим слушателям наслаждаться вечерами классической музыки за чашкой чая и кофе, а может быть и бокалом вина, в хорошей компании людей, которые вот уже десять лет с удовольствием приходят на наши концерты, поддерживая тем самым концепцию Cappuccino Concerts — вернуть классическую музыку в нашу повседневную жизнь.

В этом году мы, Cappuccino Concerts Australia, созданию и работе которой отдала восемь лет и моя мама, Креативный директор компании, отпраздновали очередной юбилей нашей работы, чтобы вернуть классическую музыку в нашу повседневную жизнь, чтобы доставить радость людям, занятым в самых разных сферах жизни, и это очень приятно.

New Norcia - The only monastic town in Australia. Unique destination and Stolen paintings.

New Norcia - The only monastic town in Australia. Unique destination and Stolen paintings, brought back to life.

... It sounds like the formula to a rather comical Australian movie, a monastery, two bumbling thieves, a small country town and a plot to steal away with a collection of 26 paintings depicting religious scenes from the 17th ,18th and 19th centuries. But its no plot, in fact the it's the elements of a true-life story, which took place in the country town of New Norcia 20 years ago...

... Может показаться, что это подходящий сюжет для комедийного австралийского фильма - монастырь, небольшой провинциальный городок, и двое неуклюжих воров, прилетевших из Сиднея с целью украсть из коллекции музея 26 картин, в т.ч. эскиз Голова Апостола к картине, написанной в Мастерской Рафаэля. Однако, это не сюжет и не шутка, а события из реальной жизни, которые произошли здесь, в Нью Норсии около 20ти лет назад ...

All photos credit to Andrey Lugovskoy

32° Media PUNKTIR: Classical music series 2020 Opening Events.

Classical music series 2020 Opening Events: Bushfires Relieve fundraising concert and concert for two pianos. Irina Vasilieva talks about two upcoming Classical music series 2020 Opening Events: Bushfires Relieve fundraising concert with Akiko Miyazawa and Jonathan Bradley (violin & piano) performing, and concert for two pianos with Irina Vasilieva and David Wickham. Photos provided by Cappuccino Concerts Australia.

RUSSIAN JACK - РУССКИЙ ДЖЕК или «ГЕРКУЛЕС из МЕРЧИСОНА»

Хочется верить, что только что прошедший День Австралии Australia Day 2020 стал интересным, насыщенным и добрым днем для всех жителей страны. Любая история славна своих героями, и сегодня пришла пора напомнить об одном из них, получившем в Австралии прозвище RUSSIAN JACK - РУССКИЙ ДЖЕК или, как его еще называли - «ГЕРКУЛЕС из МЕРЧИСОНА» .

"Именно в этих золотоносных краях разворачивается в наше время уникальный международный проект Центра Радиоастрономических исследований (ICRAR) - гигантский радиотелескоп. Здесь, на исходе девятнадцатого столетия, когда-то вырос крупный посёлок золотодобытчиков, в котором жило несколько тысяч человек. Сегодня его нет, как нет и других городков эпохи золотой лихорадки, а о некогда процветающем поселении напоминает только небольшой рудник. Дома, улицы, магазины, церкви, клубы — всё бесследно исчезло. Между тем, именно здесь Фредерикс - «Геркулес из Мерчисона» - содержал небольшой придорожный паб...

Спасибо автору и другу за публикцию: © Vladimir Kroupnik"Russian Jack" Владимир Крупник. Русский Джек

Additional info: https://en.wikipedia.org/wiki/Russian_Jack